ВИЧ и депопуляция: дискредитация Питера Дюсберга. Ч3

Четверг, 11 Март, 2010


Весной 1987 года, консультант по пропаганде Эллис Медавой начал понимать, что его вся его работа была поставлена под угрозу Питером Дюсбергом, вирологом из университета Беркли.

Дюсберг опубликовал основательную статью в научном издании «Исследования рака», подвергающую сомнению факт, что ВИЧ приводит к СПИДу. Дюсберг не был темной лошадкой. Он был светилом вирусологии. У него были гранты на исследования, своя лаборатория, студенты, стававшие в очередь, чтобы оказаться в его команде. Дюсберг был признанный эксперт в новой области вирусологии, изучавшей ретровирусы.

Что касается известности, то он был равным Роберту Галло. Дюсберг даже когда-то работал вместе с Галло, Монтанье и другими над тем обреченным проектом по вирусному (ретровирусному) происхождению рака. Но он оставил этот проект. «Я видел, что мы не никуда не продвигались, — рассказывал он мне, — эти вирусы были очень интересными, но совершенно не значимыми в исследованиях рака. А Галло и другие решили продолжать. У них на это были свои причины. Я же с радостью ушел. Я был немного разочарован, но и вместе с тем удовлетворен, потому что увидел то, что было на самом деле.»

Медавой говорил мне, что Дюсберг был тем непредсказуемым обстоятельством, которое они, впринципе, ожидали и на которое натолкнулись. Он был тем, кто мог видеть правду сквозь туман пропаганды. Он начал атаковать теорию ВИЧ с точки зрения исследователя. Все, что он говорил, было правдой. Просто он не знал, что проводилась интенсивная пропаганда по защите официальной теории на самом высоком уровне. Он только представлял свою научную точку зрения, прекрасно понимая разницу между реальными исследованиями и исследованиями, притянутыми за уши.  А ВИЧ был исследованием, притянутым за уши с самого начала.»

В своей статье Дюсберг указал на несколько ключевых несоответствий в официальной теории ВИЧ. Например, то, что вирус заражает только крохотную часть Т-клеток. И если, как нам говорят, ВИЧ убивает иммунную систему, то почему же инфицируются не все Т-клетки? Дюсберг также указал на вопиющие противоречия в тесте на ВИЧ. Например, что тестирование крови заключалось в поиске антител, сформированных иммунной системой в ответ на заражение ВИЧ. Наличие таких антител должно было свидетельствовать, что у человека разовьется СПИД, а за этим последует неминуемая смерть. Но с другой стороны, вакцина против СПИДа производила бы точно такие же антитела и это бы дало основания считать, что у человека иммунитет против СПИДа.

Медавой говорил мне, что Дюсберг был прав и на этот счет. Он понимал, что тест на ВИЧ — полное безумие и пытался открыть научному истеблишменту глаза на тот факт, что во главе теории ВИЧ/СПИДа стоит кучка псевдо-ученых и что нужно как можно скорее опомниться и посмотреть на то, какой ущерб мы приносим человечеству.

Дюсберг не был единственным, кто понимал проблему. В Беркли к тому времени уже пробуждалась целая группа ученых. Гарри Рубин, один из столпов вирологии, был готов публично заявить, что теория ВИЧ нуждалась в переосмыслении. Ричард Строман, клеточный биолог тоже был не в восторге от ауры правдоподобности, окружавшей Галло, якобы открывшего причины СПИДа. Потом был там еще один профессор-диссидент, Филлип Джонсон, готовый присоединиться к научной полемике. Он не только соглашался с Дюсбергом, но еще и мог это аргументировать даже более складно, чем Дюсберг. (В конце концов эта небольшая группка разрослась до 300 ученых и журналистов, которые подписали короткое письмо с просьбой пересмотреть теорию ВИЧ незаангажированными экспертами. Один из подписавших, Кэри Муллис, был лауреатом Нобелевской премии, открывштй ДНК-тест, он впоследствие написал много статей по развенчанию этого мифа.)

Но в 1987 году Дюсберг был единственным, кто публично выступал против псевдонауки. Его принципиальным сторонником был Харви Биали, научный редактор авторитетного научного издания Биотехнологии. Биали было отвратительно то, с какой поспешностью необоснованная теория Галло была принята в научном сообществе.

С Биали трудно было сравниться по мастерству написания статей. Он любил то, что ненавидело большинство исследователей-карьеристов — он изучал основные работы на тему о ВИЧ до мельчайших подробностей, а потом разносил их вдребезги пополам. Аргумент за аргументом. Как и Дюсберг, он читал все сноски и все методологические разделы и он был беспощаден в своем критицизме. Биали видел, что в вирологии, когда-то взбудораженной дебатами о СПИДе, почему то одержала верх наука абсурда, наука пресс-конференций, наука надувательства и выпрашивания грантов на заказные исследования.

В 1987 году Эллис Медавой, чья работа, как уже описывалось выще, заключалась в защите официальной теории ВИЧ от очернения, рассказывал мне, что его профессия ему уже начинала остачертевать. Он хотел уволиться. Он готов был пожертвовать своей долгой карьерой и перейти в армию «дессидентов», потому что видел -все шло к медленной, но верной депопуляции, рассчитанной на десятилетия. Это было уже через чур даже для его зарплаты. Медавой колебался. День на день не приходился, иногда он готов был послать все к черту и бросить работу, иногда думал, что человечество заслуживает все это. В один такой момент, когда он все-таки решил уволиться, он связался со мной и начал раскрывать о своих трудовых буднях.

Эллис Медавой и его коллеги, столкнулись с еще одной проблемой. Благодаря подрывным усилиям некоторых репортеров были разорваны связи с сообществом альтернативной медицины. Многие из активистов движения за альтернативную медицину никогда не винили микробы и вирусы в человеческих болезнях и изо всех сил старались продемонстрировать несостоятельность теории о ВИЧ. Росло количество тех, кому ставили диагноз ВИЧ и СПИД и которые выживали, всего лишь меняя образ жизни. Они не верили в ВИЧ и начинали заниматься своим здоровьем (регулярно давая себе физическую нагрузку, меняя диету, переставая принимать лекарства и обеспечивая свой организм достаточным количеством питательных веществ). Естественно, они воздерживались от антиретровирусных препаратов. Эти люди были живым доказательством чудесного исцеления и серьезной угрозой для фальшивой теории о ВИЧ.

Медавой говорил, что очень важной задачей было не дать опровержениям официальной теории ВИЧ просочиться в прессу. Иногда это было даже важнее, чем преднамеренная ложь.

Что касается Дюсберга, то многие газеты и журналы готовы были предоставить полосы для его статей. Медавму поручили остановить этот процесс. Он побеседовал с учеными из Национального института здравоохранения (они больше всех пострадали бы, если бы Дюсберг сумел создать себе там надежный полигон) и предложил им начать публично отрицать взгляды Дюсберга, а также вылить немного словесной грязи на него лично.

Медавой и коллеги, в свою очередь, расссылали своих «надежных источников» в газеты и журналы и инструктировали печатные издания публиковать качественные материалы о социальной опасности и безответственности Дюсберга. Это был конек Медавого: «Наши люди должны были распространять нравоучения типа, что тысячи зараженных ВИЧ могут умереть, если перестанут верить в то, что ВИЧ приводит к СПИДу. Незащищенный секс распространится еще больше, люди будут инфицироваться, заболевать и передавать вирус дальше. Мы сделали упор именно на мораль и задурили голову большинсву представительств масс медиа. Это срабатало, как обычно, безотказно.»

«Что касается растущего унизительного списка излечившихся от СПИДа — людей, которые не приняли идею ВИЧ и восстановили свое здоровье без лекарств, — то мы старались вести учет каждой такой истории, ходили в представительства масс медия и убеждали журналистов, что эти излечившиеся были юродивые вегетарианцы (единичные случаи излечения которых  ничего не доказывали, потому что не были исследованы настоящими учеными) или демонстративные личности, искавшие повод засветиться. Мы заверяли, что многие из них никогда не были ВИЧ-позитивными. Это было легко. Мы быстро достигли желаемого результата. Некоторые публикации появились, но общая тональность была приблизительно такой: «так мол и так, по странной случайности…ученые пытаются выяснить, почему он живет так долго не болея… это может быть поводом для будущих исследований». Ну и все в таком духе.»

Вот еще одна цитата Медавого по поводу мифа о СПИДе (он это рассказал мне в 1996 году): «Другие наши агенты ангажировали подконтрольных ученых пролобировать новый стандарт тестирования на ВИЧ, основанный исключительно на количестве Т-клеток. [Обратите внимание, что эта "инновация" появилась значительно позже, чем 1987]. Эта новая теория должна была определить динамику состояние человека после приема зидовудина. Все основывалось на количестве Т-клеток (составной части иммунной системы), которые показывал тест. Агенты знали, что количество Т-клеток может варьироваться в зависимости от времени дня, когда сдается тест, а также от многих других факторов. Это была еще одна дешевая афера. Вот, например, возьмем человека, которому сказали, что у него ВИЧ. Даже если он совсем не болен, он начнет тестироваться на количество Т-клеток каждый месяц. В один прекрасный день их число окажется меньше, чем в предыдущем тесте. И среднестатистический доктор, скажет пациенту, что у того уже буйствует СПИД, потому что количество Т-клеток критически сокращается. Если до этого пациент не принимал антиретровирусные препараты, то после такого заявления, он, конечно же, начнет.»

Уже к середине 1990 годов Питер Дюсберг не получал исследовательские гранты. У него забрали лаборатории в Беркли. А студентам сказали, что если их имена будут ассоциироваться с Дюсбергом, то их будущее накроется.

Роберт Галло как-то высказался о Дюсберге: «Питер — не такой как все. Он очень умный и поступает только так, как считает нужным. Иногда то, как он считает нужным идет в разрез с общей точкой зрения. С ним очень сложно, он делает все зло. И все что он делает — это бросает вызов всем остальным. Он не такой как все.»

Довольно иронично, что это говорил тираничный и своевольный Галло о человеке, который бросил вызов вирусу, поставив под сомнение его летальность.

Комментарии (7)

  • Адрес электронной почты не публикуется. Обязательные поля отмечены *